Десять мегапродаж. Ноль художественной ценности?

Как альбомы, которые критики называли примитивными, продавались миллионными тиражами. И почему профессиональное сообщество не всегда способно объяснить этот феномен.

В музыкальной индустрии есть довольно неловкое обстоятельство. Пластинки, которые профессионалы называют шедеврами, иногда продаются тиражом, едва достаточным для оплаты кофе на студийной сессии. А альбом, который обозреватель только что уничтожил в рецензии, внезапно становится десятикратно платиновым.

На первый взгляд, это свидетельствует о катастрофическом состоянии общественного вкуса.

На второй — заставляет задуматься о компетентности самих обозревателей.

Впрочем, есть и третий вариант. Возможно, покупатели и профессионалы вообще оценивают разные свойства музыки. Критика интересуют оригинальность композиции, мастерство исполнения, выразительность гармонии, качество аранжировки, культурный контекст и вклад произведения в развитие искусства. Покупателю иногда достаточно, чтобы музыка помогала пережить расставание, поднимала настроение по дороге на работу или заставляла танцевать. Профессионал слушает альбом и замечает, что в нём отсутствует гармоническое развитие. Покупатель замечает, что ему хорошо.

Довольно серьёзное расхождение в методиках оценки.

Мы нашли десять альбомов, каждый из которых добился огромного коммерческого успеха, одновременно столкнувшись с серьёзной критикой профессионалов. Здесь есть поп-музыка, хип-хоп, smooth jazz, рок и даже нью-эйдж. Некоторые произведения действительно удивляют музыкальной примитивностью. Другие выглядят жертвами профессиональных предубеждений. А кое-где обнаруживается кое-что похуже.

В конце концов, художественная ценность — понятие довольно сложное.

В отличие от количества проданных пластинок.

1. Milli Vanilli — Girl You Know It’s True (1989). Семь миллионов покупателей, два артиста и ни одного их голоса

В ноябре 1990 года продюсер Фрэнк Фариан признал, что Роб Пилатус и Фаб Морван, составлявшие дуэт Milli Vanilli, не исполняли вокальные партии на альбоме, сделавшем их международными звёздами.

К тому моменту пластинка разошлась в США тиражом около семи миллионов экземпляров. В феврале того же года дуэт получил Grammy как лучший новый исполнитель. После разоблачения награду отозвали.

Казалось бы, более убедительного доказательства художественной несостоятельности не придумать. Но здесь возникает интересная проблема. Если Пилатус и Морван не пели, кто же записал музыку, которая понравилась семи миллионам американцев?

Настоящие студийные вокалисты. Под руководством весьма опытного Фариана, человека, ранее придумавшего Boney M.

Материал представлял собой чрезвычайно коммерческий танцевальный поп с элементами R&B и рэпа. Однообразные драм-машины, предсказуемые припевы, безопасные гармонические последовательности. Всё рассчитано на мгновенное узнавание.

Критики и до разоблачения не испытывали восторга от подобной музыки. AllMusic впоследствии отметил практически всеобщее неприятие пластинки профессиональной прессой.

Однако разоблачение не сделало записанные песни хуже. Оно уничтожило доверие к их предполагаемым исполнителям.

Это разные вещи.

Мы получили редкий эксперимент: художественное произведение осталось неизменным, а общественная оценка его создателей рухнула за несколько дней. Возможно, самая большая проблема Milli Vanilli заключалась не в том, что их музыка была плохой, а в том, что подлинность исполнителя оказалась важнее самой музыки.

2. MC Hammer — Please Hammer Don’t Hurt ‘Em (1990). Десять миллионов человек не могли ошибаться. Или могли?

В 1990 году американцы покупали альбом MC Hammer с такой скоростью, словно в стране внезапно запретили всю остальную музыку. К апрелю 1991 года он получил десятикратную платиновую сертификацию RIAA. Главный хит, U Can’t Touch This, использовал знаменитый басовый рисунок Super Freak Рика Джеймса. Результат был немедленным: песню знали даже те, кто вообще не интересовался рэпом.

Но профессионалы морщились.

Критик Los Angeles Times Джонатан Голд поставил альбому полторы звезды из пяти. Его претензии касались слабых текстов, недостаточно изобретательной работы с чужими музыкальными темами и чрезмерной зависимости от уже известных хитов.

С художественной точки зрения это убедительные замечания. Hammer действительно не расширял выразительные возможности хип-хопа. Он упрощал его язык, заменял сложную ритмическую декламацию запоминающимися лозунгами и делал музыку максимально понятной.

Зато на сцене происходило нечто замечательное. Танцор, шоумен, организатор масштабных выступлений — Hammer умел превращать песню в событие. И чрезвычайно хорошо понимал MTV. Кстати, U Can’t Touch This получила две Grammy, включая награду за лучшее сольное рэп-исполнение.

Возникает довольно неудобная ситуация: одни профессионалы ругают, другие награждают. Возможно, MC Hammer не был великим рэпером. Но он оказался выдающимся специалистом по превращению рэпа в массовое развлечение.

Имеет ли это художественную ценность?

Зависит от того, считаем ли мы шоу частью искусства.

3. Vanilla Ice — To the Extreme (1990). Семь миллионов экземпляров чужого басового риффа

Если MC Hammer превратил хип-хоп в танцевальное телевизионное представление, Vanilla Ice доказал, что подобный фокус можно повторить. Его альбом To the Extreme получил в США семь платиновых сертификатов к январю 1991 года. В основе главного хита Ice Ice Baby — басовый рисунок Under Pressure группы Queen и Дэвида Боуи.

Но главная проблема оказалась не в использовании сэмпла. Хип-хоп давно построил собственную эстетику на сэмплировании, и величайшие продюсеры жанра прекрасно умели превращать чужие фрагменты в новую музыку. Проблема заключалась в том, что Vanilla Ice продавал не столько музыку, сколько тщательно придуманную биографию уличного героя.

Критик AllMusic Стив Хьюи впоследствии довольно подробно разобрал несоответствие между претензиями исполнителя на подлинность и его реальными возможностями. Он отмечал скованную ритмическую подачу, неубедительную манеру исполнения и художественную слабость большинства композиций. Однако Хьюи признавал и другое: техника Vanilla Ice местами была лучше, чем принято считать. И вот это особенно интересно. Публике предлагали не просто записи. Ей продавали персонажа — опасного, молодого, белого и достаточно близкого к хип-хопу, чтобы заинтересовать массовую аудиторию, ранее не воспринимавшую жанр как собственную музыку. Когда биографическая легенда начала разрушаться, коммерческая привлекательность исполнителя резко снизилась.

То есть продюсеры прекрасно справились с продвижением продукта. Осталось выяснить, какую часть этого продукта составляло собственно музыкальное искусство.

4. Kenny G — Breathless (1992). Двенадцать миллионов способов не слушать джаз

В 1992 году саксофонист Кенни Джи выпустил Breathless. Альбом получил двенадцатикратную платиновую сертификацию в США.

Двенадцать миллионов.

Такому результату могли бы позавидовать многие выдающиеся джазовые музыканты, вместе взятые.

Но джазовые критики были недовольны. В ноябре 1992 года обозреватель Los Angeles Times Деннис Хант поставил пластинке полторы звезды. Он упрекал музыканта в однообразии, коммерческой осторожности и практически полном отсутствии интересной импровизации.

Критик AllMusic Алекс Хендерсон пошёл дальше, обвинив альбом в недостатке содержания, творческого риска и индивидуальности музыкальных высказываний. И действительно, если оценивать Breathless по критериям джаза, результат выглядит довольно уныло. Здесь почти нет гармонических неожиданностей, сложного взаимодействия музыкантов или импровизационных открытий. Есть выразительный тембр сопрано-саксофона, короткие мелодии, предсказуемые гармонии и тщательно выстроенная атмосфера спокойствия.

Но почему мы вообще решили, что Kenny G намеревался записать джазовый альбом? В Washington Post Джеффри Хаймс предлагал оценивать саксофониста как поп-инструменталиста. И признавал его способность создавать запоминающиеся мелодии.

Это важная оговорка. Возможно, мы имеем дело не с плохим джазом, а с вполне функциональной инструментальной поп-музыкой. Вопрос лишь в том, что считать функцией. Если музыку покупают, чтобы расслабиться, мыть посуду или проводить романтический вечер, отсутствие сложной импровизации вряд ли станет существенным недостатком.

Особенно во время мытья посуды.

5. Creed — Human Clay (1999). Когда рок-музыка начинает производиться серийно

В 1999 году американская группа Creed выпустила Human Clay. К январю 2004-го пластинка получила одиннадцать платиновых сертификатов RIAA. Для рок-альбома результат почти фантастический. Особенно если учесть, что профессиональная пресса относилась к группе с заметным скепсисом.

Критик Los Angeles Times Марк Вайнгартен ещё при выходе альбома указывал на вторичность материала, очевидную зависимость от Pearl Jam, Stone Temple Pilots и других представителей американского тяжёлого рока девяностых. В аранжировках легко обнаружить типичную формулу постгранжа. Куплет с напряжённой, почти интимной интонацией. Постепенное нарастание плотности. Гитарный припев, рассчитанный на стадион. Голос Скотта Стэппа, которому будто постоянно поручено сообщать слушателю нечто чрезвычайно важное. Причём независимо от содержания конкретной песни.

Однако утверждать, что здесь вообще нет музыкального мастерства, было бы странно. Марк Тремонти — вполне серьёзный гитарист и композитор. Ритм-секция работает убедительно. Продюсирование обеспечивает нужную плотность и энергетический масштаб.

Проблема в другом. Human Clay почти не предлагает ничего, чего слушатель не мог бы получить от других групп. Он просто собирает знакомые элементы в исключительно эффективную комбинацию. И вот что любопытно: миллионы покупателей услышали в этой музыке не отсутствие оригинальности, а эмоциональную узнаваемость. Им не требовалось, чтобы Creed изобретали новый рок. Они хотели, чтобы знакомый рок говорил с ними о понятных вещах.

Судя по тиражам, группа прекрасно справилась с заданием.

6. Limp Bizkit — Chocolate Starfish and the Hot Dog Flavored Water (2000). Гнев, произведённый промышленным способом

В октябре 2000 года Limp Bizkit продали более миллиона экземпляров нового альбома за первую неделю в США. Впоследствии он получил шестикратный платиновый статус.

Но оценка Metacritic — 49 из 100.

Знакомое сочетание.

Профессионалы жаловались на примитивность текстов Фреда Дёрста, повторение одних и тех же музыкальных приёмов и отсутствие содержательного развития. AllMusic поставил пластинке невысокую оценку, указывая на однообразие материала.

Но отрицательная критика не была единодушной. Rolling Stone оценил запись значительно теплее, отметив её энергию и более свободную музыкальную подачу.

Здесь стоит обратить внимание на звук. Гитарист Уэс Борланд создавал весьма характерные тяжёлые фактуры. Продюсерские решения объединяли плотные гитары, рэповую ритмику, электронные элементы и агрессивный вокал. С точки зрения музыкальной инженерии перед нами совершенно не беспомощная работа. Но художественное содержание — совсем другой вопрос. Многие композиции используют агрессию как самостоятельный продукт. Не обязательно что-то объяснять, достаточно убедительно сообщить, насколько ты зол.

И покупатели прекрасно понимали это предложение. Возможно, они вообще не хотели слушать серьёзные рассуждения о социальных противоречиях. Им хотелось включить Rollin’ погромче.

Иногда музыка нужна не для интеллектуального обогащения, а для того, чтобы на четыре минуты разрешить человеку вести себя значительно менее интеллигентно, чем обычно.

7. Enya — A Day Without Rain (2000). Семь миллионов американцев предпочли спокойствие

На фоне предыдущего альбома появление Энии выглядит почти терапевтическим вмешательством. Её A Day Without Rain получил семикратный платиновый статус в США и разошёлся многомиллионным тиражом по всему миру.

Metacritic оценил пластинку в 41 балл из 100.

Рецензенты упрекали певицу в повторении собственной формулы, недостатке новых идей и чрезмерно гладкой музыкальной поверхности. Entertainment Weekly был особенно суров. The A.V. Club фактически задал вопрос: зачем слушателю ещё один альбом Энии, если предыдущие уже обеспечивают тот же эмоциональный эффект?

Любопытно, что критика почти не касалась технического мастерства записи. Эния вместе с продюсером Ники Райаном создавала сложные многослойные вокальные конструкции. Множество наложенных голосовых партий, тщательно согласованные гармонии, обработанное пространство и практически полное отсутствие резких динамических контрастов.

Можно не любить результат. Но назвать его технически примитивным довольно трудно.

А в 2002 году альбом получил Grammy за лучший альбом в стиле нью-эйдж. Получается, что музыкальные критики и профессиональное жюри премии оценили одну и ту же пластинку совершенно по-разному. Это уже не конфликт профессионалов с неподготовленной публикой. Это конфликт внутри самого профессионального сообщества.

Возможно, Эния слишком долго успешно делала одно и то же. Но разве художник обязан всякий раз менять собственный язык, если нашёл способ точно выразить то, что хочет? Судя по продажам, семь миллионов американцев были вполне довольны существующим словарём.

8. Nickelback — All the Right Reasons (2005). Идеальная рок-группа для людей, которые не читают рецензий

В 2017 году альбом All the Right Reasons получил в США бриллиантовую сертификацию: десять миллионов эквивалентных альбомных единиц.

Его оценка на Metacritic составляла 41 балл из 100.

Журнал Q сравнил пластинку с огромным, отполированным и совершенно бессмысленным внедорожником. Rolling Stone и The New York Times тоже не испытывали особенного восторга.

Основные претензии знакомы: повторяемые гитарные рисунки, предсказуемые припевы, несложные тексты и практически полное отсутствие художественного риска. Однако стоит включить Photograph, Far Away или Rockstar, чтобы понять, почему альбом покупали. Чед Крюгер умеет писать мелодии, которые прочно держатся в памяти. Продюсирование обеспечивает плотный, ясный и узнаваемый звук. Композиции построены так, чтобы припев становился эмоциональной кульминацией даже для слушателя, впервые услышавшего песню. Это профессиональное мастерство. Просто направлено оно на создание продукта, максимально соответствующего уже существующим ожиданиям.

Здесь возникает вопрос, который профессиональные критики обычно предпочитают обходить. Если музыкант прекрасно понимает свою аудиторию и создаёт именно ту музыку, которую она хочет услышать, почему это должно считаться недостатком?

С другой стороны, если художественная ценность заключается только в удовлетворении ожиданий, то наиболее совершенным композитором следует признать алгоритм музыкальных рекомендаций. Он ведь тоже отлично знает, что нам нравится. И постоянно предлагает ещё немного того же самого.

9. Katy Perry — Teenage Dream (2010). Пять хитов номер один и подозрительно мало искусства

В августе 2010 года Кэти Перри выпустила Teenage Dream. Пять синглов с оригинального альбома возглавили американский Billboard Hot 100 — достижение, которое прежде удавалось только Майклу Джексону с Bad. К 2015 году в США было продано около трёх миллионов экземпляров самого альбома. В 2024-м RIAA присвоила ему бриллиантовый статус по более широкой методике, учитывающей эквивалентные единицы.

Metacritic: 52 из 100.

Slant Magazine поставил альбому 30 баллов. Chicago Tribune — 25. Критиков раздражали шаблонность музыкальных решений, чрезмерно расчётливая сексуальность, перегруженное продюсирование и неубедительная попытка представить коммерческую поп-музыку личным художественным высказыванием.

Но дальше произошло нечто любопытное. В 2021 году Pitchfork опубликовал большую ретроспективную рецензию, в которой оценил Teenage Dream значительно благосклоннее — 6,8 из 10. Критик Анна Гака увидела в нём важный памятник поп-культуры начала десятых годов.

И тут появляется неудобный вопрос. Если альбом стал точным выражением определённой эпохи, разве это само по себе не свидетельствует о культурной значимости?

Конечно, культурная значимость и художественная ценность — не синонимы. Но работа Макса Мартина, Бонни Макки и других авторов и продюсеров показывает, насколько сложным бывает производство музыки, которую слушатель воспринимает как нечто абсолютно простое. Иногда самое трудное — написать песню, которая кажется настолько очевидной, будто существовала всегда.

Пять первых мест в Billboard не доказывают художественного величия. Но и объявить их случайностью довольно трудно.

10. Imagine Dragons — Evolve (2017). Рок-музыка, которая идеально помещается в рекламный ролик

В 2017 году Imagine Dragons выпустили Evolve. В декабре 2024 года альбом получил четырёхкратную платиновую сертификацию RIAA. Здесь важно уточнение: речь идёт об эквивалентных единицах, включающих не только покупки альбома, но и потребление отдельных композиций.

Оценка Metacritic — 47 из 100.

Из семи учтённых профессиональных рецензий ни одна не была положительной. The Guardian обвинял группу в создании музыки, подозрительно хорошо приспособленной для телевизионных программ и рекламных монтажей. Rolling Stone критиковал сочетание пафосных текстов с модным электронным продюсированием.

Альбом действительно построен вокруг чрезвычайно простых и повторяемых элементов. Трек Believer использует мощный ритмический рисунок, постепенно нарастающее напряжение и почти гипнотическое повторение коротких музыкальных формул. Thunder ещё лаконичнее.

С точки зрения сложной композиционной работы здесь немного материала. Но с точки зрения мгновенного воздействия на слушателя всё устроено почти безупречно. Песни идеально сопровождают спортивные трансляции, рекламные ролики, мотивационные видеозаписи и сцены преодоления жизненных трудностей.

По существу, Imagine Dragons создают музыкальный эквивалент эмоционального энергетика.

Энергетик не обязан обладать букетом выдержанного вина. Но если его успешно продают миллионами банок, возникает вполне законный вопрос: что именно люди хотят получить от напитка? И от музыки?

Художественная ценность. Кто назначает цену?

В 1996 году британский социолог музыки Саймон Фрит опубликовал книгу Performing Rites, посвящённую эстетике популярной музыки. Его заинтересовало, как люди вообще определяют музыкальную ценность и почему суждения о качестве музыки становятся частью нашей культурной идентичности.

Другой исследователь, Пьер Бурдьё, рассматривал вкус в связи с образованием, социальной принадлежностью и культурным капиталом. Для него предпочтение определённых произведений было не только вопросом эстетики, но и способом обозначить положение человека в обществе.

Это многое объясняет. Любитель сложного джаза может испытывать совершенно искреннее удовольствие от необычной гармонии или импровизации. Но иногда к удовольствию добавляется ещё одна приятная мысль: не каждый способен оценить то, что оцениваю я.

И вот тут музыкальный вкус начинает выполнять дополнительную общественную функцию. Он превращается в удостоверение принадлежности к определённому кругу.

Аналогичный механизм работает и в обратную сторону. Поклонники массовых исполнителей нередко воспринимают пренебрежение критиков как снобизм и защищают любимую музыку ещё яростнее. Обе стороны начинают спорить не столько о произведении, сколько о собственном праве считать его хорошим.

Канадский музыкальный критик Карл Уилсон посвятил этому целую книгу, взяв в качестве примера альбом Селин Дион Let’s Talk About Love. Его исследование оказалось не столько о певице, сколько о том, почему чужой вкус вызывает у нас иногда почти физическое раздражение. И почему человек с превосходной музыкальной эрудицией может совершенно не понимать того удовольствия, которое другому приносит простая песня.

Почему плохая музыка иногда продаётся лучше хорошей

Есть несколько особенностей человеческого восприятия, которыми коммерческая музыкальная индустрия пользуется вполне осознанно. Знакомая музыкальная структура требует меньше усилий для восприятия, чем неожиданная. Повторяемый припев легче запоминается. Предсказуемая гармония позволяет слушателю заранее почувствовать приближение эмоциональной кульминации.

Это не означает, что вся популярная музыка примитивна. Это означает, что простота и узнаваемость способны работать как самостоятельные достоинства. Хороший продюсер прекрасно понимает разницу между оригинальностью и эффективностью. Иногда он сознательно отказывается от первой ради второй. Особенно когда задача состоит в создании хита для радио, а не произведения, которое через тридцать лет будут разбирать на занятиях по композиции.

Однако у этой модели есть обратная сторона. Музыка, точно соответствующая ожиданиям аудитории, часто очень быстро стареет. Меняются модные тембры, ритмические рисунки, способы обработки вокала, социальные представления о привлекательности исполнителя. И вчерашний суперхит внезапно превращается в неловкое напоминание о вкусах прошлого.

Правда, иногда происходит противоположное. То, что критики презрительно называли коммерческой поделкой, спустя двадцать лет начинают воспринимать как точный культурный документ эпохи. В этом смысле альбом может не обладать выдающимися композиционными достоинствами, но иметь огромное историческое значение. Собственно, как некоторые предметы советского быта.

Никто не обязан восхищаться дизайном старого пылесоса только потому, что его сохранили в музее. Но выбрасывать его из истории предметного дизайна тоже было бы довольно странно.

А хороший звук здесь вообще при чём?

Для аудиофильского журнала это, пожалуй, наиболее неприятная часть истории. Потому что некоторые записи из нашей десятки звучат технически очень неплохо. Продюсеры прекрасно понимали значение тембрального баланса, контролируемого баса, выразительной атаки и правильно организованного динамического воздействия.

У Nickelback плотные гитары и грамотно выстроенные припевы. У Энии сложная пространственная обработка и многослойные вокальные фактуры. У Katy Perry — исключительно тщательная работа с ритмом, синтезаторами и вокальными эффектами.

Нравится ли нам результат — отдельный вопрос. Хороший звук не делает плохую композицию хорошей. Но и хороший музыкальный материал не гарантирует качественной записи. Эти параметры существуют независимо друг от друга.

Впрочем, профессионально сделанная фонограмма способна заметно усилить воздействие весьма несложной музыки. Иногда достаточно правильно обработать бас-бочку, чтобы у слушателя возникло ощущение невероятной эмоциональной силы происходящего.

И всё-таки не будем возлагать на звукорежиссёров ответственность за все грехи музыкальной индустрии. Звукорежиссёры просто выполняют свою работу и иногда делают это настолько хорошо, что мы начинаем принимать впечатляющий звук за впечатляющую музыку.

Кто же всё-таки победил?

После знакомства с десятью альбомами возникает искушение вынести окончательный вердикт. Музыкальные критики оказались правы? Или миллионы покупателей доказали их неправоту?

Полагаем, этот вопрос сформулирован неправильно. Художественное качество действительно можно анализировать. Существуют композиционное мастерство, выразительность, оригинальность, способность музыканта развивать идеи и создавать сложные эмоциональные образы. Но никакая профессиональная методика не позволяет точно измерить художественную ценность в единицах, сравнимых с децибелами или количеством проданных дисков.

Даже профессионалы далеко не всегда согласны между собой.

В нашей десятке есть альбомы, чьи недостатки убедительно описаны критиками. Есть записи, получившие награды музыкального сообщества. Есть коммерческие произведения, которые впоследствии стали восприниматься как важные культурные документы. А есть просто музыка, которая доставила удовольствие огромному количеству людей. Возможно, её главное достоинство заключается именно в этом.

Впрочем, тогда придётся признать художественную значимость некоторых рекламных джинглов. Они ведь тоже прекрасно выполняют свою задачу. И остаются в памяти на десятилетия.

Пожалуй, оставим вопрос открытым. Тем более что любой критик, объявивший очередной альбом художественно ничтожным, должен быть готов к довольно неприятному разговору. Например, с десятью миллионами человек, которым эта музыка нравится. И которые не просили его разрешения.

Новости и обзоры

Фонотека

Десять мегапродаж. Ноль художественной ценности?

В музыкальной индустрии есть довольно неловкое обстоятельство. Пластинки, которые профессионалы называют шедеврами, иногда продаются тиражом, едва достаточным для оплаты кофе на студийной сессии. А альбом, который обозреватель только что уничтожил

Читать полностью »
Фонотека

Музыка для одного. Почему наушники изменили отношения человека с миром

От коллективного прослушивания к персональной звуковой реальности. Как маленькие устройства научили нас управлять окружающим миром, собственными эмоциями и доступностью для других людей.

Читать полностью »
Фонотека

Чужие изобретения. Десять технологий, которыми Hi-Fi обязан совершенно другим индустриям

От телефонных линий и зенитных прицелов до автомобильных шин и обнаружения ядерных взрывов. Как изобретения, предназначенные для решения совсем других задач, помогли человечеству научиться воспроизводить музыку.

Читать полностью »